«Штрих к портрету» Памяти Бориса Николаевича Никольского

На набережную Кутузова, 6 в издательство «Детская литература», в библиотеку с огромными окнами на Неву, я начала ходить со школьных лет. Там, в Доме Детской книги работала моя мама – детская писательница Мария Владимировна Нарышкина.

В этом доме всегда было интересно. Первый этаж занимала библиотека, редкая, а, может быть, и единственная по составу книг, их содержанию и художественной красоте оформления. Здесь хранились книги еще XIX века. Были произведения детских писателей 1920-х годов, уже тогда составлявшие библиографическую редкость, например, книжки Хармса. Многие редкие книги, которых и во всем городе невозможно было найти, составляли золотой фонд этого книжного собрания.

На третьем этаже размещалась редакция – двери, двери, двери: в редакцию книг для малышей — для младшего школьного возраста; для среднего и для старшего школьного возраста. Здесь же были редакции научно-популярных книг и переиздания классической литературы. За этими дверями книги готовились к печати. Это святая-святых издательства.

Второй этаж принадлежал Дому Детской книги на правах отдела издательства. В его обязанности входило осуществление связи издательства с писателями и читателями.
В выставочном зале, в стеклянных шкафах, просвечивавших насквозь, выставлялись новые книги. Только родившись на свет, книга как произведение искусства являлась взору читателей-зрителей в этих прозрачных шкафах. По выставкам новых книг проводились экскурсии для школьников.

Здесь же проходили встречи авторов с читателями. Люди, пишущие книги, для читателей были почти полубогами. Встреча с писателем – это эпоха в жизни маленького читателя. Каких только писателей они ни встречали в Доме Детской книги: знаменитых, старых, бородатых… и совсем юных, читавших свои стихи звонкими голосами.

Моя мама — Мария Владимировна Нарышкина — вела переписку с читателями всего Советского Союза. Каждый день секретарь клала ей на стол около ста детских писем с вопросами, с благодарностями, с просьбами, а также с предложениями.
Детскими отзывами живо интересовалось все издательство. Были специальные редакционные советы, где мама зачитывала детские письма, многие из них вызывали бурную реакцию.

Помимо этого мама от издательства «Детская литература» была куратором Литературного объединения начинающих детских писателей.

Она отбирала наиболее интересные произведения, доводила их вместе с авторами до уровня необходимого для опубликования. И каждый год в свет выходил очередной номер альманаха «Дружба», составителем и редактором которого она была.
ЛИТО собиралось на набережной Кутузова,6 каждую пятницу.

Вел эти творческие семинары Борис Николаевич Никольский.
Он был руководителем литературного объединения от Союза писателей.
Относился к этому живому делу чрезвычайно серьезно. А главное — обладал талантом делать замечания, не обижая авторского самолюбия. Подсказывал автору, не впадая в мелочи, и не сочиняя за него, как это нередко делают руководители  литературных объединений.

Я часто посещала занятия ЛИТО, дружила со многими авторами.  Борис Николаевич вел занятия ровно, доброжелательно и, как говорили молодые писатели, «в снятом виде»: не критиковал автора, даже не обращался к нему по имени, когда его обсуждали, а анализировал лишь сам текст.

Разговор шел как будто не с автором, а с его произведением, так сказать, с самим «литературным шедевром». Это нравилось молодым, от этого создавалось деловое творческое настроение, сразу хотелось начать писать.

Обсуждение после этого среди начинающих писателей было горячее, а Борис Николаевич оставался спокойным, я бы даже сказала «величавым», если бы не его интеллигентная скромность и внимательность.

Я тогда была студенткой, и мне, конечно, хотелось написать большой роман. Но на ЛИТО  я ходила с «новеллами о художниках». Так как мама была куратором ЛИТО, то читать там  свои произведения я стеснялась.

Выступить мне предложил Борис Николаевич: «Наташа,  мы бы хотели познакомиться с Вашими новеллами». Это было лестно  слышать –  моими новеллами заинтересовался сам Никольский!

Я прочитала свое повествование о Левитане и Чехове. Мне оно казалось почти романом, столько я туда вложила души, и так переживала за отношения этих талантливых людей и за их творчество.

Борис Николаевич отметил, что материал очерка нов по трактовке и по авторскому голосу, но хотелось бы сузить зону сюжета – на чем-нибудь одном – на творчестве Левитана, например, или взять отдельной темой музей Чехова, и это стало бы основой очерка. «А потом уже можно добавлять и пейзажи и лирику отношений».

Помню, что мне понравилось слушать про «трактовку, структуру и авторский голос», но было обидно, что мое творение назвали «очерком». Нет, настоящий  искусствовед не может быть понят писателями. Только значительно позже я поняла, что слово «очерк» для моей первой искусствоведческо-писательской пробы неопределенно-расплывчатого жанра было самой, какой только можно, уважительной оценкой.

Но  тогда я расстраивалась, я не хотела быть очеркистом, а желала быть искусствоведом и писательницей.

Я продолжала ходить на все занятия, но на предложения прочитать еще какой-нибудь очерк, гордо отказывалась.

Видимо, в конце концов, Борис Николаевич догадался, в чем дело и снова поинтересовался моими «новеллами» — «Пишите ли Вы что-нибудь о музеях?».

Мы с мамой обсудили тему моего выступления, она предложила мне написать про музей Григория Александровича Пушкина под Вильнюсом,  который мы с ней посетили летом. Я столько раз рассказывала о своих впечатлениях от этого музея своим знакомым, что мне было это нетрудно написать и выступить   среди взрослых писателей тоже не страшно.

Когда на этот раз началось обсуждение, мне было уже интересно каждое мнение всех членов ЛИТО – «литовцев» — кто как бы написал на эту же тему, на что больше обратил бы внимание, а что опустил вовсе.

В заключении выступил Борис Николаевич и сказал, что сегодня произошло событие – «утверждение нового литературного жанра – искусствоведческой новеллы», и он поздравляет с ним «автора и всех его коллег».

Так прошло в ЛИТО мое «боевое крещение».

Борис Николаевич умел привлечь молодых писателей к участию в литературном объединении. Может быть, поэтому ЛИТО при Доме Детской книги было самым многочисленным в Ленинграде. Юрий Степанов сочинял сказки, Наталия Крудова писала о животных. Были здесь и лирики и сатирики и юмористы. ЛИТО на Кутузова,6 было не только многочисленным, но и разнообразным по творческим индивидуальностям, манерам и  жанрам.

И это, конечно, важный штрих в многогранной деятельности Бориса Николаевича Никольского – талантливого писателя, главного редактора одного из ведущих журналов города на Неве, общественного деятеля.

Тогда я и представить себе не могла, что многие годы спустя, я стану профессионально работать в жанре «новелла о музее», а в 2005 году – сорок лет спустя — даже напишу целую книгу «Жизнь моя – музеи. Новеллы о петербургских музеях».

Я глубоко благодарна этому литературному объединению  за ту творческую, дружескую и деликатную атмосферу, которая там царила, которую с такой любовью и терпением создавали руководитель объединения – Борис Николаевич Никольский и куратор – Мария Владимировна Нарышкина.

Молодые писатели и поэты, которые были тогда надеждой ЛИТО — будущим отечественной литературы, сегодня – уже признанные знаменитости.

Один из них Владимир Арро. В 1966 году  в альманахе «Дружба»  впервые была напечатана его повесть «Белые терема». В ней автор знакомил читателей с жизнью интерната. Знакомил самым необычным, талантливым образом. Главу, в которой писатель представлял интернатских учителей, он назвал «Разные голоса». Если встать, – писал он, – посредине нашего узкого коридора, то узнаешь сразу уйму интересных вещей.

В этой повести была поднята важнейшая социально-нравственная проблема и ни одного только интерната. И как мягко, убедительно и просто решал ее учитель — автор этой повести.

Прошло много времени, а болевые точки, затронутые в повести Владимира Арро, и сейчас еще остаются актуальными.

Всеобщей любовью пользовались в ЛИТО многие молодые авторы, в их числе Игорь Иг. Он любил юмор.  С тонким юмором написан его рассказ «Сижу, думаю», опубликованный в «Дружбе».

Тема труда, которую он затронул в своем рассказе, – нелегкая для пера, но читатели ее любят. Желание и умение создавать что-либо собственными руками – всегда находит отклик у ребят. Вот и получается, что этот рассказ из  почти сорокалетнего «вчера» ЛИТО, звучит «сегодня» свежо и остро.

В числе постоянных авторов ЛИТО был Эдуард Сухомлинов. Он служил во флоте на подводной лодке. Со страниц его произведений вставали яркие образы защитников отечества с их принципами взаимопомощи в трудных ситуациях в открытых морях и океанах против всех случайных и неслучайных проявлений враждебности.

Прочитав в «Дружбе» рассказы Эдуарда Сухомлинова, многие школьники слали письма в издательство, что они тоже хотят служить во флоте на подводных лодках. «Хочу стать защитником подводного царства», — было написано в одном из детских писем.

Часто печатались в «Дружбе» стихи Михаила Яснова. А совсем недавно по радио со стихами выступали уже его ученики. И Михаил Яснов – сегодня маститый поэт — каждое прочитанное стихотворение радостно приветствовал, подбадривая «молодую поросль» современной поэзии: «Молодец, Танечка, гениально!» или: «Очень, очень неплохо, Коленька, ты настоящий талант!»

В этом узнается и сам Михаил Яснов и те традиции Литературного объединения, из которых он вышел.

Творчество молодых живо сегодня. Оно живо, благодаря энтузиастам, чутким творческим наставникам, которые учили нас.

Литературное объединение посещали и в «Дружбе» печатались талантливые молодые Сергей Довлатов, Валерий Попов, Валерий Воскобойников, Яков Гордин, Иван Сабило, а также Николай Кузьмин, Дмитрий Николаев, Юрий Поленов и многие-многие другие. Целая плеяда писателей вышла из этого ЛИТО.

Это была замечательная страница культурной жизни Ленинграда шестидесятых-семидесятых годов.